Президент Рошена:

Я отчитываюсь перед Ротшильдами, а не перед Порошенко

Глава Рошена Вячеслав Москалевский о Порошенко, слепом трасте.

– Вокруг «Киевского торта» идёт несколько судебных споров.

– Не только. Есть споры с Ferrero, выясняем отношения с «Объединёнными кондитерами» за советские марки. В Вашингтоне, например, происходит слушание по «Рачкам».

– А с Ferrero по каким торговым маркам судитесь?

– Ferrero Rocher фактически созвучно с «Рошен».

– Вернемся к судебным спорам по «Киевскому торту»...

– Судимся с «Киевхлебом» за торговую марку. При Союзе «Киевский торт» сначала выпускала Киевская фабрика Карла Маркса. Там был специальный закрытый цех, поэтому Киевская фабрика не наращивала выпуск этих тортов. Для людей второго сорта предлагались киевские торты «Киевского хлебокомбината». А когда «Киевхлеб» недавно изобрёл «Киевский торт» с арахисом, это стало последней каплей.

– Какой самый популярный продукт у компании «Рошен»?

– Карамель. Кременчугская фабрика за год делает 10 млрд штук карамелек.

– Сколько тортов вы продаёте в месяц?

– 400 – 600 тонн в месяц. Скоропортящихся тортов, которые живут 72 часа.

– В Украине в кондитерской отрасли сейчас активно растёт лишь «Рошен».

– Не только мы. Компания «Лукас» развивается и растёт в Кременчуге.

Когда развалился Советский Союз, кондитерскими фабриками стали владеть их бывшие директора. Отдельная история – как похоронили достаточно мощную Одесскую кондитерскую фабрику имени Розы Люксембург. Её разворовали собственные же сотрудники. Не очень оказался директор и Черновицкой фабрики «Буковинка». Житомирская фабрика вместе с Полтавской оказалась под руководством братьев Плаксиев. Сейчас их Полтавская фабрика называется «Домінік». А Житомирскую фабрику выкупил собственник фирмы «Три линии» Лещинский. У него ещё была фабрика «Славянка» в Белгородской области. Житомирской фабрикой он поставил руководить какого-то товарища с типичной американской фамилией Бойко. Поскольку собственники Житомирской фабрики живут в Нью-Йорке, я так понимаю, что Бойко решил выставить их за дверь. Потом, наверное, Лещинский вышвырнул господина Бойко и всё-таки отбил свою фабрику назад.

— Можете примерно оценить, какую долю вы занимаете?

— Думаю, 25 – 27 процентов.

— То есть, вы сейчас самые большие.

— Да, но я не виноват, что так сложилось. После конфликта с Россией из первой тройки производителей пострадали все. У всех упала российская доля рынка. Мы уменьшились в два раза в момент после того, как Онищенко признал наши конфеты ядовитыми. В результате войны на Донбассе «АВК» была донецкой компанией – стала днепровской. «Конти» превратилась из украинской компании в российскую, потому что их Курская фабрика продолжает работать. В Донецке их фабрику разгромили. У «Конти» только завод в Константиновке по производству печенья.

– Ваш экспорт растет. За счёт каких стран?

– За счёт Восточной Европы.

– Где вы представлены больше всего?

– Болгария, Румыния, Польша.

– Кто лидер на рынке ЕС по потреблению?

– Британия, Голландия.

– Европейский покупатель не отличается от украинского?

– Первое – европейского покупателя нет. Есть немец, есть поляк, есть литовец. Это разные люди.

– Что больше всего потребляют в азиатских странах из продукции компании «Рошен»?

– Карамель, Toffee. Шоколад там мало продается. Потребление кондитерских изделий – это чисто европейская фишка. Например, в Китае кондитерский рынок очень маленький.

– Вы экспортируете продукцию в страны, находящиеся под санкциями?

– После начала шума в Приднестровье они перестали покупать нашу продукцию. Потом стало ясно, что у них возникли какие-то сложности с банками.

– Вы работали с «Шерифом» в Приднестровье?

– Работал, но после начала шухера они не могут перечислить деньги. С учётом того, что это дикое поле, то, как вы понимаете, я отпускаю товар только по предоплате.

– Какое у вас главное направление: внешние рынки или внутренний?

– Мы не хотим потерять СНГ, страны, где присутствуем, мы хотим нарастить свою долю в Восточной Европе и хотим развиваться в Украине.

– Украинское население в платежеспособности не сильно прибавило.

– Я не знаю макроэкономические показатели, но знаю следующее: за последний год начал падать сегмент дешёвых конфет и стал расти сегмент дорогих. Дном покупательной способности был 2016 год. У нас фонд оплаты труда вырос на 30%, и не только у нас. Дешёвое печенье и конфеты покупают, извините, только в селе. А вот разница между селом и городом стала огромной. Часть компаний перестаёт даже заниматься дистрибуцией в маленьких городках. И наоборот: то, что продается в маленьких городках, невозможно продать в Киеве.

– За последние четыре года работа корпорации очень изменилось – вы закрыли Мариупольскую фабрику. Кременчугская работает не на полную мощность?

– На полную.

– Европейские фабрики также загружены на полную мощность?

– Нет, на полную мощность они не загружены.

– Это связано с особенностью европейского рынка?

– Во-первых – с особенностью европейского рынка. Во-вторых – важнее загружать украинские фабрики.

– Вы выплатили дивиденды акционерам Мариупольской фабрики?

– Мариупольская фабрика была коллективным предприятием. Мы решили закрыть её в августе 2013 года. В Украине мало кто закрывает предприятия. Обычно их бросают, а мы закрыли. Сейчас производственной базы этой фабрики уже нет. Ее раздолбали артобстрелы. Мы ищем банк-контрагент, куда можно положить деньги. Там есть целая процедура, чтобы каждый акционер мог приехать и забрать свою часть. Это около 7% акций.

– Фабрику в Борисполе запускаете осенью?

– Начинаем с одной линии, чтобы было где развиваться. Бориспольская фабрика является логическим продолжением Киевской фабрики, потому что наращивать производство в центре Киева, я считаю, неправильно.

– Как часто вы встречаетесь с Петром Порошенко?

– Последний раз я видел его год назад.

– То есть, вы вообще не общаетесь с ним на тему бизнеса?

– А о чём говорить? Он перестал интересоваться, когда пошел в политику, это был 2003 год. С тех пор с каждым годом интерес угасал. Когда он стал президентом, то окончательно разговаривать стало не о чем. В управление он не вникает. После того, как он подписал договор с Ротшильдом о передаче активов в слепой траст, я регулярно отчитываюсь перед Ротшильдами, а не перед Порошенко о том, что здесь происходит. К тому же, все дивиденды, которые мы выплатили, пошли в управление Ротшильдам.

Полный текст


Источник:
Экономическая правда
09.07.2018
Оксана Пирожок, Дмитрий Денков